Похоже, помимо попыток перечитать большие фэнтезийные серии, такие как «Ведьмак», «Властелин колец» и «Песнь пламени и льда», этот год обещает стать годом больших американских романов. Позади уже «4 3 2 1» Пола Остера и «Американская пастораль» Рота. Впереди – как минимум один из романов Франзена, «Маленькая жизнь» Янагихары, «Американская ржавчина» Филиппа Майера, «Гроздья гнева» Стенбейка и еще один из нечитаных романов любимого Ирвинга.
Наверное, стоило бы прочитать всю «Американскую трилогию» Рота и рассказать уже про нее, но с моей памятью рыбки лучше говорить пока помню про то, что уже прочитано. «Американская пастораль» – это Пулитцеровская премия 1998-го года и непростой рассказ о крушении американской мечты и жизни человеческой во всей ее успешности.
Сеймур Лейвоу, по прозвищу Швед, от рождения награжденный красотой, силой, талантами, удачливостью, миролюбивым и честным характером, исповедует праведное американское существование, возглавляя успешное производство перчаток, женившись на «Мисс Нью-Джерси 1949», родив белокурую очаровательную девочку, поселившись в роскошном старинном каминном доме на огромных акрах. Преданный перчаточному производству, нежно любящий жену и дочь, верящий, что кто-то свыше его одарил всем, о чем только может желать человек, он проживает время с 50-х годов, с их идеализацией как лучших лет жизни Америки, до Уотергейтского скандала. И в один прекрасный день все рушится – его дочь, протестуя против Вьетнамской войны, подрывает магазин и почту, убивая местного доктора.
С этого момента он начинает тонуть под толщей реальности, которая обрушилась на него, пытается нащупать спасительное дно, от которого прежде никогда не отрывался, но не может. Вся та обещанная успешная, прекрасная жизнь в тихом сельском американском пригороде умирает вместе с убитым доктором. Все те маски, которые так старательно носили Швед и его друзья, разлетаются с тем магазином.
И самый ужас, который доходит до распоследней печеночки, в том, что никто так и не дает ответа на вопрос – кто или что виноваты в этом. Случайно брошенные слова матери? Поцелуй отца, который тогда казался невинным, а потом стал казаться причиной всего? Обычный подростковый нигилизм, помноженный на характер? Случайно увиденная трансляция сожжения самих себя азиатскими монахами? Ошибочность мнения, что мы хорошо знаем других людей, даже близких? Правильность и довольство существования, которые на поверку оказались искусственными? Правительство, которое довело своих граждан до точки кипения? Или все это сразу? А может и то, что «никто не проходит по жизни без встречи с бедой, поражением или потерей. Даже те, кого это миновало в детстве, рано или поздно получают среднестатистическую дозу, а иногда — и большую. Приходит понимание жизни, приходит и понимание ее конечности».